Алиса не понимала, почему просьбы жителей сначала игнорировали, а потом не смогли ничего им объяснить. Неудивительно, что в соцсетях начали распространяться комментарии о равнодушии и жестокости чиновников. Министерство пообещало публиковать в соцсетях актуальную информацию о состоянии лося, но не сделало этого: разместило только один пост с этим обещанием. И в нем было две странных формулировки. Первая — о том, что в области нет профильных реабилитационных центров. Но дело в том, что в законе вообще нет определения для таких центров и их особого статуса. Такой законопроект только рассматривается Госдумой, и до завершения работы еще далеко. Вторая формулировка гласила, что передать в другое учреждение лося нельзя, так как это нарушает «требования охотничьего законодательства». И это был тонкий момент. В ст. 43 ФЗ «О животном мире» действительно есть запрет на «самовольное изъятие» животного. Но также есть и алгоритм, по которому раненое животное можно передать на лечение — уведомить власти, получить акт изъятия от соответствующего ведомства, провести ветеринарный осмотр и поместить животное в карантин. Все это можно было сделать, но ведомства медлили, а лось оставался на улице. Морозы в эти дни доходили до –23 градусов. Вместе с зоозащитницей селяне продолжали искать другие пути помочь лосю. Ярославский зоопарк в помощи отказал. Костромская лосиная ферма — тоже, они не смогли бы организовать карантин для раненого животного. Лося согласилась принять подмосковная организация «Заповедный хутор „Белый лось“». Информация о «Белом лосе» в интернете была противоречивой. С одной стороны, у него был статус автономной некоммерческой организации и нужный профиль. С другой — проблемы с налоговыми декларациями, заблокированные банковские счета и плохие отзывы в интернете: в соцсетях соседи хутора писали о погибших и беспризорных животных с хутора и скандальности владельца. Некоторые были уверены, что он мошенник, так как постоянно организует сборы на животных, но не отчитывается о тратах и блокирует в соцсетях всех, кто задает неудобные вопросы. Мнения жителей поселка Октябрь разделились. Кто-то радовался, что есть организация, готовая помочь лосю, другие опасались доверять зверя потенциальному мошеннику. К тому же люди боялись, что лось попросту не перенесет дорогу в Подмосковье. Тем не менее, зоозащитница Алла Волкова организовала сбор на 30 тыс. руб. для перевозки лося в сопровождении ветеринара. Жители Октября и неравнодушные ярославцы перевели даже больше — почти 37 тыс. Руководитель «Белого лося» Алексей Романов рассказал в соцсетях, что для нового постояльца хутора купил и оборудовал теплую бытовку. И что потратил на это собственные средства: больше двухсот тысяч рублей, которые он копил, чтобы купить себе новый протез ноги (Алексей участвовал в войне с Украиной и остался инвалидом). Он сказал, что для него спасение даже безнадежного животного — дело принципа, потому что его самого на войне спасли с тяжелыми ранениями. Министерство природопользования, хотя и заявляло ранее, что не может передать лося, все же заключило с Алексеем договор на перевозку и реабилитацию лося Октября. Провожать лося в дорогу собралась целая толпа его поклонников и журналисты нескольких каналов. Сельчане помогали работникам приюта — затаскивали сено, наперебой советовали, куда лучше сложить одеяла, чтобы лось «головой не уперся». А потом все вместе подняли лося на носилки и затащили в фургон. И громко желали выздоровления и возвращения, когда машина тронулась. Наконец, жители поселка чувствовали себя не одинокими в своих проблемах. Мнoжество неравнодушных людей следили за судьбой лося и участвовали в сборах, людей объединила общая надежда. Но ей не суждено было сбыться. Октябрь доехал до хутора, заселился в теплую бытовку, а спустя три часа умер. Ветеринар провел вскрытие и обнаружил многочисленные травмы, вероятно, полученные еще раньше, в ДТП, от которого лось убегал и попал в пруд. Вместо слов сочувствия официальная страница Министерства природопользования опубликовала пост, почему нельзя самостоятельно спасать диких животных и нужно звонить «профессионалам». Но именно это сельчане и делали с самого начала — и столкнулись с равнодушием. Мнения людей в комментариях разделились: кто-то благодарил Алексея, Аллу и сельчан за попытку спасти лося, другие осуждали и высказывали подозрения: почему лось попал в центр, где умирает много животных? Елисея в этой истории больше всего возмутили действия профильных ведомств. Да, люди, спасшие лося, могли поступать неразумно, когда кормили его с рук или возмущались, что его увозят в лес вместо того, чтобы немедленно вылечить. Но они и не обязаны знать, как оценить тяжесть травм и как отличить мошенника от реабилитолога. Этим должны заниматься специалисты. А Алиса сочувствовала жителям поселка Октябрь, которые так верили в лучшее и молились за своего лося, но потеряли и его, и надежду на диалог с ведомствами. Мнoжество раз за эту неделю их называли «зоошизой», напоминали, что они просто кучка людей из отдаленного поселка, дали понять, что их проблемы никого не волнуют. Так один раненый лось дал жителям Октября надежду на лучшее, а чиновники и комментаторы в соцсетях эту надежду отняли. Государство вообще любит отнимать у людей поводы для радости, решила Алиса. Например, праздники вроде Дня святого Валентина. | 
